О.В. Левашов «Функциональная асимметрия магно- и парвоцеллюлярной систем (М и П) (фазической и тонической) при локальных поражениях мозга и при дислексии: нейробиологический подход» (С.73-98)

О.В. Левашов

ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АСИММЕТРИЯ МАГНО- И ПАРВОЦЕЛЛЮЛЯРНОЙ СИСТЕМ (М И П) (ФАЗИЧЕСКОЙ И ТОНИЧЕСКОЙ) ПРИ ЛОКАЛЬНЫХ ПОРАЖЕНИЯХ МОЗГА И ПРИ ДИСЛЕКСИИ: НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Проводится анализ сравнительно новых данных о взаимодействии М и П (магно- и парвоцеллюлярной) систем при восприятии реальных сцен, чтении и при стойких нарушениях чтения (дислексии). Делается вывод о дефиците М-системы при дислексии и выдвигается предположение об асимметрии (дисбалансе) работы М и П систем при некоторых поражениях мозга и при дислексии.

Введение. Термин дислексия мало известен широкому кругу, да и специалисты еще до конца не определились — что считать дислексией и как ее диагностировать.

Согласно определению Британской ассоциации дислексии «Дислексия — это специфическое нарушение способности к обучению, которое имеет нейробиологическую природу, носит стойкий характер и сохраняется на протяжении всей жизни. При этом отмечаются дефицит оперативной памяти, снижение скорости обработки информации, трудности в автоматизации навыков. Эти проявления не затрагивают другие когнитивные функции».

Несколько другой является трактовка Международной ассоциации дислексии: «Дислексия — это вид специфического нарушения обучения, имеющий неврологическую природу. Она характеризуется неспособностью быстро и правильно распознавать слова, осуществлять декодирование, осваивать навыки спеллинга, несмотря на сохранность других когнитивных способностей и полноценную обучающую инструкцию. Вторично возникают нарушение понимания текста, дефицит читательского опыта и словаря».

Наиболее известный специалист по дислексии в России — А.Н Корнев – дает более компактное определение (1995): «Дислексия — это состояние, основным проявлением которого является стойкая, избирательная неспособность овладеть навыком чтения, несмотря на достаточный для этого уровень интеллектуального и речевого развития, отсутствие нарушений слуха и зрения и оптимальные условия обучения».

Раньше к дислексикам относили в среднем 2-5% школьников. Однако в последние годы дислексия быстро набирает темпы. По разным оценкам в России, США и Англии она встречается уже у 20% младших школьников.

Феномен дислексии широко исследуется, однако никакой ясности относительно причин возникновения и механизмов развития дислексии пока нет.

Одна из очевидных причин, на мой взгляд, кроется в том, что нам вообще мало что известно о нейронных механизмах обработки информации в мозге, в том числе механизмов узнавания, чтения и т.д.

После пионерских работ Хьюбеля и Визеля начался бум компьютерного («вычислительного») моделирования, возникло ощущение, что еще немного и станет ясно – что и как происходит в нейронных сетях коры головного мозга при зрительном анализе реальных визуальных сцен.

Однако «воз и ныне там», проблема узнавания оказалась слишком крепким орешком для математиков и биофизиков, и до сих пор нет ни одной сколько-нибудь полновесной теории зрительного анализа и узнавания.

Настоящая работа носит обзорный характер и ставит вопрос о сложном характере взаимодействия нейронных структур как при анализе сцен, так и при чтении, а также об определенном дисбалансе этого взаимодействия при некоторых поражениях мозга и при дислексии. Особенно интересной в плане фактического материала оказалась фундаментальная книга Земира Зеки «Видящий мозг» (A vision of the brain) [16]. Зеки – известный английский нейрофизиолог, который много сделал в области исследования механизмов восприятия цвета, формы и движения. К сожалению, эта книга не переведена на русский язык.

В данной работе обсуждаются также три модели взаимодействия М и П систем при анализе пространственных сцен.

Основные сведения об устройстве зрительной системы

Принято выделять три главных уровня обработки зрительной информации: подкорковый (сетчатка глаза и подкорковые ядра), первичный корковый (17-19 поля затылочной доли коры) и высший корковый уровень.

С вычислительной точки зрения можно описывать функционирование нейронных структур зрительной системы на языке работы сложного параллельного нейрокомпьютера, «элементной базой» которого являются отдельные нейроны, обладающие так называемыми «рецептивными полями» (РП). Под РП обычно понимают некую конфигурацию фоторецепторов на сетчатке, при световой стимуляции которой данный нейрон отвечает наилучшим образом. Чем дальше от входного слоя рецепторов расположен нейрон, тем более сложной оказывается соответствующая нейронная сеть, начинающаяся с фоторецепторов и конвергирующая, в конечном счете, на данном нейроне.

Соответственно, более сложной может быть и конфигурация входного зрительного стимула, на который «настроен» данный нейрон, т.е. сложнее его РП.

Большинство данных о работе нейронов зрительной системы получено на кошках и обезьянах, мозг которых сравнительно хорошо изучен и, как считается, сходен с мозгом человека в отношении обработки входной зрительной информации.

С точки зрения обработки изображений каждый нейрон зрительной системы со своим РП выполняет математическую операцию «свертки» [4]. Обычно нейроны в зрительной коре расположены «слоями», и соседние нейроны в слое имеют одинаковые РП, также расположенные по соседству. Таким образом, нейронная сеть из всех нейронов такого слоя «анализирует» своими РП все входное сетчаточное изображение и выполняет над ним операцию свертки, выделяя полезные для дальнейшего использования локальные признаки. В результате на следующий нейронный уровень приходит уже преобразованное изображение, над которым выполняются другие операции.

Сетчатка. Считают, что в сетчатке производятся некоторые операции по «улучшению» входного изображения (например, повышение четкости за счет подчеркивания перепадов яркости), а также его перекодирование с целью передачи в кору для дальнейшей обработки.

Подкорковый уровень. Из сетчатки через зрительный нерв сигналы поступают в наружное коленчатое тело (НКТ). Считается, что на этом уровне продолжается «улучшение» входного изображения и что НКТ – просто «релейная станция» для дальнейшей передачи входных данных в кору.

Однако есть работы, демонстрирующие с помощью компьютерного моделирования более широкие возможности по обработке информации нейронных структур НКТ, в частности выделение границ между разными текстурами и пространственно-частотную фильтрацию (см. [4,7]). Так, Н.Ф.Подвигин [7] обнаружил в НКТ класс нейронов с быстро меняющимися по размерам РП, которые могут играть роль перестраиваемых во времени фильтров пространственных частот. Согласно Подвигину в начале очередной фиксации глаз происходит низкочастотная фильтрация и стирание визуальных следов от предыдущей фиксации.

Первичные уровни коры. В классических работах Хьюбела и Визела [9] найдены РП нейронов с прямоугольными конфигурациями, выделяющие отрезки прямых разных ориентаций и углы.

Высшие уровни коры. Считается, что именно на этих уровнях завершается процесс зрительного анализа и узнавания окружающих предметов. Именно на этих уровнях у человека отмечаются существенные межполушарные различия. Так, у человека работу правого полушария связывают с пространственным анализом, ориентировкой в пространстве под зрительным контролем, конкретным распознаванием и запоминанием сложных образов (в том числе лиц знакомых людей), а работу левого полушария – с узнаванием букв и слов и чтением [1,2,3,4,8,9].

Взаимодействие между функциональными блоками в коре головного мозга. Левое и правое полушарие соединены друг с другом мозолистым телом – очень крупным (порядка 10 миллионов) пучком нервных волокон, по которым передаются сигналы от одного полушария к другому и осуществляется их взаимодействие.

Дегенерация или перерезка мозолистого тела приводит к феномену «расщепленного мозга», когда оба полушария начинают решать одну и ту же предложенную задачу (например, зрительное узнавание) разными способами и не только не помогают, но иногда конфликтуют друг с другом [8]. В слуховом восприятии выявлено несколько типов взаимодействия полушарий, главным из которых оказалось «реципрокное торможение», когда нейронная активность определенной зоны одного полушария (например, левой височной доли при различении речи) тормозит работу активность блоков другого полушария, расположенных примерно симметрично [1].

Каков характер взаимодействия между функциональными блоками в пределах одного полушария неизвестно, есть лишь косвенные данные о возможности разных типов взаимодействия между блоками. Так, за последние годы выявлено большое число (до 15) отдельных зон на высших уровнях коры с ретинотопической проекцией (т.е. блоков, на входы которых передается топографически сходное изображение из проекционных зон [16]. Выявлены зоны, связанные только с анализом движения или только с анализом цвета. Эти зоны работают, в основном, независимо, однако между ними могут возникать взаимотормозные отношения [1].

Таким образом, условно зрительную систему человека можно рассматривать как многопроцессорный нейрокомпьютер со сложной архитектурой, в котором сочетается как последовательная, так и параллельная обработка сигналов, и отдельные функциональные блоки которого (своего рода нейронные вычислительные модули) определенным образом размещены в правом и левом полушарии.

Возникает вопрос — насколько жестко определено место каждого модуля в коре мозга и что будет происходить при неправильной «сборке» в процессе развития, т.е. когда архитектура этого нейрокомпьютера по тем или иным причинам оказывается “нестандартной» (нарушения внутриутробного развития, родовые травмы, опухоли и локальные поражения мозга, возникающие на ранних стадиях развития)?

Еще один закономерный вопрос — насколько отличается архитектура зрительного нейрокомпьютера у правшей и левшей? В работе Доброхотовой и Брагиной [2] было отмечено, что только чуть больше трети всей популяции составляют «чистые правши», практически не встречается «чистых левшей» (с зеркальным относительно правшей распределением основных сенсорных функций), а большинство составляют лица с промежуточными «профилями асимметрии».

В целом, попытка разобраться в «блочном устройстве» зрительной системы мозга наталкивается на массу трудностей и упирается в отсутствие необходимых физиологических данных.

Тем более важной становится задача системного подхода к изучению структуры зрительного нейрокомпьютера на основе моделей, в том числе моделей вычислительных.

Именно такой подход позволяет проанализировать, какие сбои, конфликты и ошибки могут возникнуть в процессе развития при неправильной «сборке» зрительного нейрокомпьютера. По мнению автора, такой подход может оказаться весьма эффективным и при исследовании причин возникновения «дислексии».

Физиология, анатомия и роль М и П систем в зрении

Современные представления о работе зрительной системы приматов в значительной степени используют факт наличия двух параллельных путей, начинающихся в сетчатке и идущих в зрительную кору. Эти пути, известные как магноцеллюлярный (М) и парвоцеллюлярный (П), наиболее четко различимы на промежуточном уровне – на уровне наружного коленчатого тела (НКТ), где они проходят через разные слои клеток — больших (М) и маленьких (П) и как бы образуют два тракта – М-тракт и П- тракт (рис.1).

Рис. 1. М и П системы на участке от сетчатки до НКТ. М система обозначена точками, а П система – пунктирами.

Свойства нейронов в этих трактах очень близки к свойствам двух каналов, выявляемых в психофизических экспериментах – фазического и тонического (transient & sustained) [4,11]. Поэтому в настоящее время многие употребляют эти термины как эквивалентные.

Наиболее важные характеристики двух этих трактов или каналов:

М-система отвечает лучше на более низкие пространственные и более высокие временные частоты, на начало или на включение стимула, а ее ответы более быстрые и короткие. М- система нечувствительна к длине волны, т.е. по ответам ее нейронов нельзя различить участки разного цвета, имеющие одинаковую яркость.

П система дает ответы более медленные и более длительные, отвечает на более высокие пространственные частоты (т.е. дает более высокое разрешение), реагирует на цвет (даже если яркость цветных участков одинакова).

Нейроны П-системы ( П- клетки) составляют примерно 80% всех ганглиозных клеток сетчатки, а нейроны М-системы (М- клетки) – 10% клеток сетчатки. П- клетки более плотно распределены в районе фовеа, а М –клетки распределены по сетчатке более равномерно, доминируя на периферии зрения .

На уровне коры П- клетки дают связи преимущественно в височную кору, а М- клетки – в теменную (Мериган и Маунзел, 1993, цит. по [11]). Обычно первый тракт называют вентральным, а второй – дорзальным (рис.2)

Рис. 2. Схема разделения двух подсистем (М и Р) на уровне коры полушарий: М система образует дорзальный тракт и подходит к теменно-височной коре (эту зону называют зоной «ГДЕ?», а П система образует вентральный тракт и подходит к височно-затылочной области коры (эту зону называют зоной «ЧТО?»). Налицо определенная асимметрия М и П систем: в правом полушарии они подходят к зонам пространственного анализа и зрительной памяти, а в левом – к зоне оценки «схемы тела» и зоне чтения и письма.

Считается, что эти два пути идут параллельно и выполняют параллельный анализ, но есть и некоторые перекрестные связи, часть из которых считается тормозными, а взаимодействие других четко не определено. П-путь (канал) в коре разделяется на 2 пути – чисто цветовой канал и канал восприятия формы, связанной с цветом. В конечном счете эти пути в коре доходят до зоны У4 через толстые полоски (стрипы) и интерстрипы зоны У2 [16].

Таким образом, можно говорить о двух каналах обработки информации о форме – один, в основном, связан с М- системой, имеет отношение к системе восприятия формы в движении, а второй связан с П-системой и имеет отношение к системе анализа формы с учетом цвета. Помимо этого, имеется канал восприятия движения, принципиально связанный с М- системой, и канал восприятия цвета, принципиально связанный с П- системой.

Суммируя, можно сказать, что экспериментальные данные говорят против тотальной изоляции М и П систем, Иными словами – М и П системы не являются полностью независимыми.

Нарушения цветовосприятия и восприятия движения в клинике поражений мозга

Обычно центральным зрением считают область в центре поля зрения диаметром примерно 5 угловых градусов. Анатомически этой зоне отвечает «макула лютеа» – желтоватая область глазного дна, хорошо различимая в офтальмоскопе. Эта центральная часть сетчатки и ее корковое отображение необходимы для фиксации наиболее интересных деталей внешней среды и их тщательного рассматривания, а также для цветовосприятия, т. к. именно в этой зоне колбочки наиболее многочисленны, а их численность быстро уменьшается при смещении на периферию.

Частым явлением при поражениях зрительных отделов мозга и зрительных путей является гемианопсия – выпадение левого или правого полуполя зрения. Автор книги [16], Зеки, который тщательно исследовал взаимоотношения между цветовым зрением и восприятием движения, по аналогии ввел понятие «гемиахроматопсии» – в случае выпадения цветового зрения в одной половине поля зрения после поражения контралатерального полушария. Полная же «ахроматопсия» возникает тогда, когда по тем или иным причинам поражены оба полушария.

Иногда наблюдают и нарушение восприятия движения – «акинетопсию». В отличие от цветового зрения, не описано ни одного случая «гемиакинетопсии».

Оба эти феномена, как следует из сказанного выше о роли М и П- каналов, имеют к этим двум каналам прямое отношение. Поэтому стоит рассмотреть эти клинические данные более подробно.

Нарушения восприятия движения

В 1983 Циль и др. (см. [16]) описал случай нарушения восприятия движения у 43-летней женщины с сосудистым расстройством мозга, которая имела трудности с вычислениями и легкую афазию. Однако главное – она не могла воспринимать объекты в движении. Это нарушение было выражено наиболее сильно. Так, она не могла налить кофе в чашку – струя жидкости казалась ей как бы замерзшей, наподобие ледника в горах. При этом она не могла оценить, как поднимается уровень жидкости в чашке при наливании кофе. Она испытывала определенные трудности в устном диалоге, т.к. не понимала движения губ и рта собеседника. Она испытывала огромные трудности при переходе улицы. «Когда я гляжу на автомобиль сначала, он виден вдалеке, однако когда я хочу пересечь дорогу, автомобиль оказывается очень близко…». То, что происходило с автомобилем в процессе движения, она зрительно не воспринимала.

При этом у данной больной не было нарушено восприятие движения в других модальностях — на слух или тактильно. Дефект был четко избирателен только в отношении зрительно воспринимаемого движения. У нее не было скотом (выпадений поля зрения), да и в остальных отношениях ее зрительное восприятие оставалось нормальным. Сканирование мозга выявило билатеральное поражение, более выраженное в правом полушарии. З.Зеки называет такое специфическое нарушение – неспособность воспринимать предметы в движении — «акинетопсией».

Для того, чтобы более точно определить локализацию центра восприятия движения и цвета, нужно обратиться к психофизиологическим экспериментам со здоровыми испытуемыми. Так, описан эксперимент, когда испытуемый смотрел на паттерн из черных и белых квадратов – как стационарно, так и при движении паттерна. В движении паттерн менял направление движения каждые 6 сек, чтобы были использованы все направления движения. Использование ПЭТ (позитронной эмиссионной томографии) показало, что в данном случае локализация центра восприятия движения была совершенно отлична от локализации зоны восприятия цвета. В случае восприятия движения это была зона стриарной коры и престриарной коры, расположенной более латерально, в месте соединения затылочной и височной области (граница полей 19 и 37 по Бродману). По данным Циля и др. (случай акинетопсии, описанный выше) именно эта зона и была поражена у больной. Принято называть эту область зоной V5.

Специфические зрительные нарушения коркового характера

Анатомические и физиологические данные указывают на замечательную корковую специфичность. Как отражение этого, в специальной нейрологической литературе описываются высокоспецифические зрительные синдромы, вызванные поражениями мозга.

Церебральная ахроматопсия. Мир видится больному в виде «грязных оттенков серого». Наиболее подробно ахроматопсия описана О.Сэком [16].

Он описал случай с художником, попавшим в автокатастрофу. Ахроматопсия у него сочеталась с умеренной и временной неспособностью распознавать знакомые лица и временным расстройством речи. Адаптация к серому миру оказалась для него трудной. Он больше не мог различать предметы по цвету. Ахроматопсию надо отличать от цветовой «аномии», когда цвета визуально различаются, но больной не может их правильно классифицировать, называть.

При ахроматопсии сигналы нормально передаются из сетчатки в мозг, но механизм, который обычно используется для «конструирования» цвета, нарушается. При этом пациенты с ахроматопсией могут читать и писать, легко различают форму в движении и глубину пространства [16, с. 308]. Однако это не значит, что при более тонком тестировании не выявится какая-то дефектность распознавания. Однако все же основным дефектом является ахроматопсия, а сопровождающее это нарушение поражение мозга почти всегда локализовано в «фузиформной (веретенообразной) извилине» – единственной области, которая активируется цветовыми стимулами (по данным, полученным с помощью ПЭТ).

Тотальная ахроматопсия наблюдается при билатеральном поражении зоны У4 (обычно это бывает при инсультах). Гемиахроматопсия наблюдается при контралатеральном поражении У4 (это подтверждено электрофизиологически – по локализации рецептивных полей нейронов У4 в соответствующем полуполе зрения).

Обычно ахроматопсия сопровождается «прозопагнозией» – неспособностью узнавать знакомые лица людей. Это совпадение может быть объяснено тем, что соответствующая зона коры у человека лежит близко от зоны У4 в районе фузиформной извилины. Поэтому обычно они могут быть поражены одновременно.

В целом можно допустить, что процесс специализации в коре человека идет дальше по сравнению с обезьянами и образуются две совершенно изолированные зоны – одна имеет дело исключительно с цветом, а другая обслуживает зрительное восприятие формы. В любом случае, поскольку прозопагнозия — частый спутник ахроматопсии, следует думать, что «цветовой центр» в районе фузиформной (веретенообразной) извилины «географически» гораздо сильнее отделен от «центра узнавания формы», чем «цветовая зона» от «лицевой зоны».

Отсутствие тотальной потери узнавания формы. Известны многочисленные факты сохранения способности зрительно распознавать форму при ахроматопсии. Вероятно, есть, по крайней мере, две системы узнавания формы, одна из которых использует сигналы из зоны У3, которая в значительной мере связана с М-системой. Если это так, то пациенты с ахроматопсией должны иметь 3 характерные особенности: 1. Они не могут быть полностью «слепыми к форме». 2. Они должны лучше различать форму в движении. 3. У них должны все же выявляться нарушения узнавания формы, особенно для неподвижных объектов,- в тех случаях, когда требуется детальный зрительный анализ предметов.

На практике 1й пункт встречается при ахроматопсии так часто, что можно считать его твердо установленным. Относительно 2-го пункта известно следующее. У многих людей с ахроматопсией и так называемой «зрительной агнозией» распознавание предметов можно значительно улучшить, если вместо неподвижных показывать эти предметы в движении. Например, неподвижная маленькая игрушка с трудом описывалась больной, но в движении она ее почти точно идентифицировала. Она не могла по рисункам опознать ни свою сестру, ни экспериментатора. Однако она узнала свою сестру мгновенно, увидев ее идущей на расстоянии 50 м. Другой больной с тем же нарушением лучше узнавал предмет, если этот предмет вращали перед ним. В другом случае больной имел одновременно ахроматопсию, зрительную агнозию, прозопагнозию и топографическую дезориентацию. Он сообщил, что гораздо лучше видит (узнает) движущиеся предметы (т. к. видит их с разных ракурсов). Поэтому он легко понимал трехмерные сцены, показанные по ТВ. При этом он не мог узнать рисунок интерьера своей комнаты. Он не мог узнавать знакомые лица людей и имел большие трудности с распознаванием животных, особенно если они были неподвижны. Зеки описал также больного, который обычно крутил головой, стараясь рассмотреть предмет под разными углами. Еще один больной, который имел синдром Балинта, не мог при статическом рассмотрении распознавать буквы и предметы. В то же время он идентифицировал ползущего по столу муравья, птицу в полете.

Все эти данные говорят о наличии еще одной системы узнавания формы, в основном, связанной с М-системой. Все это объясняет, почему никогда не наблюдается тотальной потери способности узнавать форму. Что касается третьего из перечисленных пунктов – как влияет ахроматопсия на тонкость узнавания формы, то есть, по крайней мере, одна работа по исследованию пациента с ахроматопсией, который сообщал, что при длительной фиксации глаз границы между областями в его поле зрения размываются и исчезают, но затем быстро появляются, если стимул движется. Это говорит о сохранной М- системе.

Кратковременная ахроматопсия. В большинстве случаев исследования мозга на секции обнаруживали поражения фузиформной извилины при ахроматопсии. На самом деле возможны нарушения и на более ранней стадии переработки информации – на входе в зону У4. В литературе есть описание 54-летнего мужчины, страдавшего от повторяющихся припадков головной болей. Эти приступы сопровождались временной потерей цветовосприятия. В остальном зрение было сохранным, он правильно вел себя и ориентировался при наличии предметов в комнате.

Можно поэтому ожидать, что в случаях артериальной недостаточности или кислородного голодания подвергаются риску все зрительные функции. Это может быть потому, что слой коры 4С лучше обеспечен кровеносными сосудами и, следовательно, менее подвержен кислородному голоданию, чем верхние слои коры.

Фантомная хроматопсия. Это очень реальное и шокирующее ощущение у больных с полной или почти полной потерей зрения. Это – корковая генерация цвета – обычно это золотой или пурпурный, который занимает все поле зрения. Это скорее аномальная галлюцинация. Объяснить этот феномен сложно.

Однако есть данные по генерации цветов. В работе [16 ] проводили прямую магнитную стимуляцию зоны У4. Испытуемый рисовал и показывал, что и где он видит после стимуляции.

1. Стимуляция вызывает цветовые ощущения – хроматофены (или хроматофосфены, ХФ, как более привычный термин). 2. Величина и расположение ХФ соответствует известным величинам РП клеток этой зоны коры. Так, стимуляция левого полушария вызывала ХФ в правом полуполе и наоборот. Размер ХФ был близок к величине РП одиночных клеток зоны У4 у обезьяны.

Этот феномен позволяет подчеркнуть одну из главных тем – что видимый образ – это конструкция мозговая и что именно активность коры головного мозга наделяет видимый мир всеми его свойствами. Так, цвет – это интерпретация мозгом некоторых физических свойств видимых поверхностей и предметов и полностью является продуктом деятельности мозга.

Хорошей иллюстрацией является иллюзия движения при рассматривании стимула, придуманного И.Левиантом [16]. Если фиксировать глазами центр стимула, то у большинства (но не у всех) людей возникает иллюзия движения в пределах концентрических колец, причем в разных направлениях. По мере рассматривания направление движения может измениться на обратное. Для проверки того, что это чисто мозговая иллюзия Зеки и др. использовали ПЭТ для оценки кровотока в соответствующей области коры при рассматривании фигуры Левианта. Результат получился совершенно замечательным. Когда испытуемый рассматривал эту фигуру, возникала активность в специальной зоне, прилегающей к зоне У5 и немного перекрывающейся с ней, но не идентичной с ней.

Таким образом, восприятие движения с помощью стационарной фигуры есть следствие активности определенной зоны мозга, точно так же, как фантомная хроматопсия, скорее всего, есть следствие активности в другой зоне коры мозга.

Церебральная акинетопсия.

Очевидно, факт специализации корковых зон позволяет рассчитывать найти эффект, аналогичный ахроматопсии, но относящийся к восприятию движения. Такой синдром – церебральная акинетопсия – описан Зилем с коллегами (см. 16, гл. 10). Описан больной, который имел билатеральное поражение коры, включая зону У5. Это было подтверждено на ПЭТ. Больной не воспринимал предметы в движении, и узнавал их только, если они были неподвижны. Как и при ахроматопсии отмечено две особенности: 1. Ретинальные механизмы были сохранными и 2. Синдром был высокоспецифичным – только на движение. Восприятие цвета, формы и глубины было сохранным. 3-е сходство с ахроматопсией – восприятие движения может сохраняться избирательно. Так, больной со скотомами мог обнаруживать движение в зоне скотомы. Может быть, это было связано с работой подкорковых центров.

Зрительное восприятие глубины

Давно было известно, что восприятие глубины может быть избирательно нарушено при некоторых поражениях мозга. Риддок описывал больного, который был не способен воспринимать глубину и толщину предметов [16]. Клетки, настроенные на разную диспаратность, найдены в зоне У1. Было показано, что в зоне У2 большинство клеток лежат в тонких полосках, на входы которых поступают сигналы от М слоев. Эти полоски посылают окончания, в частности, в зону У3. Эта зона и соседняя зона У3А сравнительно мало изучены, хотя имеют интересные черты.: 1. Большинство их клеток ориентационно-избирательны. 2. Обе эти зоны наверняка участвуют в восприятии глубины (16). Однако нельзя сказать, что и другие зоны участвуют в восприятии глубины – например, в зоне У4 клетки являются бинокулярными. Эксперименты по рассечению мозга на животных показывают, что если Р-слои в НКТ (откуда У4 получает, в основном, свои входы) не сформированы , то наблюдаются дефекты в тонком и, в меньшей степени, в грубом восприятии глубины. Однако эту проблему пока не увязывали с корковой физиологией зоны У4 и других зон, относящихся к Р-системе.

Дезинтеграция зрительных механизмов

Рассмотрены клинические случаи, когда больные были неспособны интегрировать свои зрительные ощущения, и это может подтвердить справедливость теории многоэтапной интеграции. Теория предсказывает, что если процесс «топической конвергенции» нарушен, то больной способен детектировать именно тот тип стимулов, который в коре формируется до пораженной зоны, и не способен детектировать тот вид стимулов, который характерен для пораженной зоны, и для тех зон, к которым идут связи от этой зоны. Нейрологическая литература по этим вопросам запутана и неясна , но достаточна для того, чтобы предположить, что нечто в этом роде происходит на самом деле.

Остаточное зрение при церебральной акинетопсии. Для начала рассмотрим случай, описанный Зилем (см. выше), — акинетопсии после билатерального поражения, включая зону У5, когда больная не могла воспринимать движение, но могла видеть неподвижные предметы. Однако это не означает, что она не воспринимала движение само по себе. Действительно недавние исследования с этой больной позволяет сделать вывод, что « в целом это нарушение… отличается наличием большого различия между обнаружением движения – эта функция относительно не нарушена – и различением, которое существенно нарушено». Обнаружено, что она способна различать некоторый вид медленного движения. Авторы отмечают: «Результаты показали, что локальная информация, необходимая для узнавания движения, интактна, а, значит, аномалия имеет место на более поздней стадии, на которой производится более глобальный анализ». Однако важно заметить, что реципрокные (обратные) связи на У1 от У5 в этом случае также могут быть нарушены, так что зона У1 не может считаться полностью незатронутой.

Остаточное зрение при ахроматопсии. Аналогичный пример имеется и при ахроматопсии. В этом случае обычно главный центр интеграции – У4 поражается при сохранной или почти сохранной зоне У1. Здесь тоже больной, видимо, может обнаружить различие в длине волны света, но не может использовать эти сигналы для «конструирования» цветового ощущения. По описанию Фрая, больной с частично интактным У1 различал длину волны с точностью до 10-20 нанометр, хотя видел эти различия как различия оттенков серого.

Как мы уже видели, реконструкция цветового ощущения требует наличия границ между областями с разной отражательной способностью для разных длин волн.

Невозможность интеграции при зрительной агнозии. Обычно неврологи называют таких больных «слепыми к форме». Такие больные могут не узнавать одни предметы, но узнавать другие, не узнают предмет в одном обследовании, но могут узнать потом, некоторые могут читать, а другие не могут. Обычно при агнозии поражения обширные, часто сопровождаются скотомами.

Некоторые, но не все, больные имеют признаки амнезии, афазии и общего снижения интеллекта. Анализ литературы показывает, что нигде не описаны случаи полной потери способности узнавания формы предметов. Зеки (16) предположил, что многие из больных с агнозией не являются агнозиками в лассическом смысле – т.е. что они видят, но не понимают, что видят. Скорее они не понимают то, что они видят, и не понимают того, чего они не видят. Другими словами нет резкого различия в способности видеть и понимать. Сбой на ранних этапах интеграции.

Известно, что отравление моноксидом углерода оказывает катастрофическое влияние на зрение. Больной остается почти с рудиментарными ощущениями, хотя цветное зрение остается почти сохранным. Такие больные либо не видят либо не понимают даже элементарные формы. Если же поражены более центральные зрительные зоны (более высокие относительно стриарной коры), и при этом У1 сохранна или частично поражена, то синдром агнозии формы отличается от предыдущего. Обычно это бывает при инсультах. Хотя дефект выражен сильно, но не так сильно как при отравлении моноксидом. Какие-то предметы они видят и узнают, а их способность к узнаванию обычно возрастает со временем. Такие больные способны нарисовать даже сложные фигуры, однако не понимают, что нарисовали. Был сделан вывод, что они видят, но не понимают. Один такой больной говорил, что при копировании все, что он видит, — это сложный паттерн из линий, который никак не соответствует исходному предмету. Это же отражается и в его зрительном восприятии обычных предметов. « Я могу узнавать и копировать многие предметы по одному. Если же их поставить вместе, у меня возникают трудности» (цит. по [16]).

Последнее – пример так называемой «симультанной агнозии» или неспособности воспринимать более, чем один предмет одновременно в поле зрения. Больной видит простые формы, направление линии, края, но его способность интегрировать эти элементы в нечто «перцептивно целое» каким-то образом нарушено. Сохранное «локальное зрение позволяет ему копировать сложные фигуры, но он не может потом их идентифицировать. В этих случаях, видимо, поражены интегративные функции на более высоких зрительных уровнях. Это коррелирует с описанием акинетопсии. По аналогии можно думать, что после поражения У5 нарушены интеграция, необходимая для узнавания направления когерентного движения в обширной части поля зрения, однако сохранные клетки У1 способны сообщать о наличии вообще движения. Обычно больной, когда смотрел на картину, «мог идентифицировать отдельные детали, но не мог понять значение (смысл) всей сцены» [16]. Такого рода описания весьма показательно, его дают большинство больных с агнозией.

Описан случай, когда больная могла видеть только часть целой картины (жокей на коне) – жокея, но не видела лошадь, хотя даже смогла опознать правильно цвет лошади. Другими словами, она не могла увязать цвет с правильной формой. Еще один больной – профессор изобразительного искусства – имел ненарушенное восприятие цвета и движения крупных объектов. Тем не менее, он не мог сгруппировать вместе фигуры (треугольники) по форме, однако мог сопоставлять и выделять эти фигуры по цвету. Другой больной видел цвет отделенным от предметов и цвета казались ему расположенными ступенчато на разных расстояниях от глаз. У него было такое ощущение, что он может погрузить пальцы в серию этих цветных слоев. Сходное наблюдение сделал Зенден на людях после удаления врожденной катаракты. «Они не могли локализовать в пространстве свои визуальные ощущения, они видели цвета так, как мы ощущаем запахи – не локально, они не были привязаны к конкретным предметам и формам» (цитировано по [16].

Описан еще один удивительный случай негативной интеграции, — когда аномальность в цветовосприятии сильно влияет на восприятие других зрительных свойств за счет возникновения «торможения». Этот эффект в каком-то смысле обратен процессу интеграции. Пациент – молодой человек без явных признаков поражения мозга, а его заболевание носило, может быть характер нарушения обмена веществ (метаболизма). Аномальные эффекты возникали при появлении в поле зрения красной или оранжевой поверхности, менее выражен был эффект для зеленого и синего цвета. Примерно на расстоянии 4 угловых град от края стимула возникала некая «динамическая скотома» — он не мог видеть в этой зоне форму предметов и не воспринимал движение. По сути, он не мог в зоне возникающей скотомы видеть предметы. Эффект сохранялся при переносе с глаза на глаз, что говорило о локализации процесса выше У1. Зона скотомы распространялась на 4 угл. град за вертикальный меридиан, что говорило о том, что торможение возникает выше зоны У2, т. к. каллозальные связи (через мозолистое тело) этой зоны ограничены зоной 1-2 угл. град. Поэтому возможно, что это была зона У4 или еще более «центральная» структура.

При прозопагнозии больные скорее пытаются опознать человека по голосу, т.к. визуально образ разбит на отдельные детали. Так, смотря в зеркало на свое лицо, больной видит какое-то лицо – с глазами, носом и усами, но это лицо не конкретно, оно не знакомо. Он может оценить – надо ли ему стричься (т. е. длину волос), но в то же время он не может оценить – грязное ли у него лицо.В другой работе больной отмечал: «Я могут видеть глаза, нос и рот совершенно отчетливо, но вместе они не складываются. Все части выглядят как бы нарисованными мелом на черной доске». В то же время, закрыв глаза, некоторые больные могут представить знакомое лицо, например, своих детей. Можно думать, что в некоторых случаях прозопагнозии нет нарушений механизма синтеза лица из отдельных выделенных признаков. Вместо этого в этих случаях наблюдается, видимо, что следы памяти не могут быть сопоставлены с синтезированным конкретным лицом, чтобы опознать его как конкретное. Это может быть либо потому, что имеется сбой в прямых связях на входе в зрительные области, критичные для синтеза лиц и сравнения с эталонами памяти, либо же эталоны из памяти (следы) не могут передаваться назад – в зону, где имеется синтезированное изображение.

Можно резюмировать, что клинические данные показывают, что многие случаи зрительной агнозии на форму можно считать следствием нарушения интегративных функций мозга, или более точно – нарушением характера взаимодействия разных подблоков зрительной коры.

В последнее время у обезьян (макак) нашли специальные зоны коры, где есть клетки, оптимальными стимулами для которых являются лица. Эта зона находится в височной доле. на некотором расстоянии от специализированных зрительных зон, которые в основном рассматривали выше. Можно допустить, что прозопагнозия – результат сбоя механизма интеграции на высшем уровне, который «собирает» целое из приходящих визуальных сигналов и конструирует лица.

Некоторые авторы считают, что неузнавание лиц не является нарушением узнавания лиц, а является более общим нарушением узнавания конкретных представителей общего класса (т.е. нарушением конкретного узнавания по Кок ). Например, когда больного спрашивают не «что это?» (книга), а «Чья это книга?» – он не может ответить.

В целом неузнавание лиц можно рассматривать как проявление сбоя интегративных механизмов благодаря нарушению механизма прямых и обратных связей.

Недавно описан случай (Гудейл и др 1991, см. [16]) диссоциации двух процессов – восприятия предметов и схватывания их. Женщина подверглась необратимому поражению мозга после действия яда моноксида углерода. У нее отмечали плохое восприятие формы и ориентации, хотя были задействованы такие параметры, как цвет, нтенсивность, стерео, движение, близость, непрерывность и сходство. В то же время она могла точно взять эти визуально предъявленные предметы. Это говорит о том, что в норме в мозге имеется некий уровень, на котором процесс обработки зрительной информации, ведущий к сознательным перцептивным суждениям, должен быть независим от автоматических зрительно–моторных механизмов целенаправленного движения руки.

Нарушение зрительных функций при дислексии

В специальной литературе данных о таких нарушениях накопилось не так много, как данных о нарушениях зрения в клинике поражений мозга, однако эти данные постоянно накапливаются.

Рисование и дислексия

Поскольку рисование является одной из сложных форм зрительно- моторной активности, интересно оценить способности в рисовании при дислексии и в норме. Мати –Зисси и др. (1997) (цит. по [11]) в своей работе двум группам детей в возрасте 6-9 лет давали 5 заданий по рисованию. Из них 45 человек имели затруднения в чтении, а другие 45 были здоровыми. Нашли, что первая группа продемонстрировала рисование более низкого уровня (в сравнении с нормой) по нескольким показателям: нарушение пространственной ориентации, направления линий, стереотипность в изображениях предметов, ошибки в последовательности фрагментов и конструкций разных элементов рисунка. Авторы считают, что эти показатели, будучи по сути своей конструктивными навыками, связаны с планированием действий в процессе рисования и, скорее всего, с перцептивно-моторными навыками.

Сделан вывод, что при нарушениях чтения отмечаются трудности в планировании действий.

Дислексия и внимание

Еще одна возможность связана с именем Уайта (1994) (см. [11]), который рассматривал связь между дислексией и процессами внимания. Он указал на связь между предполагаемым дефицитом М системы при дислексии и эффектами перцептивной группировки. Важным для понимания нейрофизиологических основ процессов внимания может оказаться недавняя работа Хе, Кавана и Интрилигатора (1996) (см. обзор Хогбена [11]), которые показали, что заполнение или латеральная маскировка адаптационной решетки не влияет на способность этой решетки повышать пороговый контраст предъявляемой следом тестовой решетки той же ориентации. В другом эксперименте авторы показали, что эффект загромождения (crowding) сильнее выражен в верхнем поле зрения. В 3 эксперименте задачей было различение признаков (отрезки линий с ориентацией 45 или 135 град) или же более сложная задача, требующая учета сочетаний линий (буква Т при разных ориентациях). Асимметрия между верхним и нижним полем зрения обнаружена только для второй задачи, которая предъявляет к вниманию более сильные требования. В 4-м эксперименте ставилась задача внимательного прослеживания. Снова нашли лучшие характеристики для нижнего поля зрения. Авторы работы утверждают, что при эффекте загромождения зрительное восприятие пространственных деталей обеспечивается не остротой зрения, а способностью процессов внимания изолированно выделять нужный элемент.

Известно, что с процессами внимания связана только дорзальная часть теменной доли. Это позволяет предположить, что дорзальная область теменной коры может управлять параметром «разрешения (resolution) внимания».

Движения глаз и дислексия

Павлидис (1997) [11, 15] вводит термин офтальмокинезис» (ОК), имея при этом в виду движения глаз как вид моторной деятельности. Автор считает, что развитие ОК и развитие способности к чтению во времени происходят почти параллельно. В работе подчеркивается важность использования ОК как объективного орудия изучения особенностей чтения. Отмечено, что нарушения ОК часто служат ранним диагностическим признаком таких неврологических болезней или мозговых дисфункций, как множественный склероз, шизофрения, болезнь Паркинсона и СПИД. Дислексия тоже может быть отнесена к неврологическим дефектам и, как таковая, она также может быть диагностирована по ОК. Автор цитирует многочисленных авторов, которые показали, что у дислексиков ОК происходит с ошибками. Показано, что предложенный автором тест на ОК с точностью 90% позволяет отличить дислексиков от недислексиков в задаче плавного прослеживания движущейся точки, причем слова в процессе чтения имитируются световыми точками.

Дислексия и бинокулярное зрение

Стайн и Фоулер (см. [11]) предположили, что в критический период развития (5-10 лет) у детей нарушения в М тракте могут перманентно снижать зрительную стабильность взора ребенка за счет нарушения бинокулярной фиксации. Авторы показали, что многие дети– дислексики имеют нарушения бинокулярного управления, что выявляется по записям движений глаз, а также что активность их М-системы коррелирует с бинокулярной устойчивостью их взора при фиксации. Поскольку, как считают авторы, М система доминирует в управлении глазодвигательной активностью, у дислексиков поражение М системы может вызвать неустойчивость бинокулярной фиксации. Это может привести к трудностям чтения, поскольку ведет к неустойчивому зрительному восприятию – буквы видны нечеткими и кажутся перемещающимися по странице. Это может привести к искажению информации относительно того, как буквы расположены друг относительно друга. Такая неопределенность положений букв должна влиять на то, как дети читают отдельные слова.

Таким образом, можно показать, что лица с неустойчивой бификсацией имеют тенденцию делать скорее визуальные, нежели фонологические ошибки при чтении.

В другой работе Стайна с соавторами (1997) [11] брались 143 испытуемых (дети от 8 до 11), которые испытывали трудности в учебе из-за нестабильного бинокулярного контроля фиксации и 145 дислексиков (их отбирали по тесту Данлопа). В течение 18 месяцев они читали в очках с желтыми фильтрами, причем у части испытуемых один фильтр закрывали.

59% детей с монокулярными условиями улучшили стабильность фиксации в первые 3 месяца, а из остальных (им давали «визуальное плацебо») улучшили свои показатели только 36%. Сделан вывод, что монокулярная окклюзия помогает детям с нестабильным бинокулярным контролем улучшить бификсацию.

Данные о нарушении М-системы при дислексии

В течение последних 10-15 лет накоплено много данных о том, что зрительная система дислексиков и других испытуемых с нарушением чтения отличается дефицитом в фазическом канале (т.е. в М- системе).

Есть несколько источников данных, главным образом, физиологических и гистологических. Так, Мартин и др.

[11]нашли различия в контрастной чувствительности (определяется по пороговому контрасту при обнаружении изображений в виде синусоидальных решеток) между дислексиками и контрольными испытуемыми. Дислексики давали более низкую контрастную чувствительность на низких пространственных частотах (ПЧ), где М- система доминирует. Эванс и др. (1994) [11] также нашли снижение контрастной чувствительности на низких ПЧ у большого числа дислексиков.

Мартин и др. [11] нашли, что дислексики менее чувствительны на всех временных частотах в диапазоне 2-25 гц к решеткам с ПЧ 2 цикл/град, причем наибольшая разница отмечена при более высоких временных частотах, что согласуется с гипотезой о дефиците М системы.

Д.Стайн показал что дислексики имеют определенные нарушения в системах обработки М- и П-трактов (Stein&Walsh,1997, Trends in Neuroscience 20,147). Эти люди имеют сниженную контрастную чувствительность на низких освещенностях, отвечают на низкие ПЧ и высокие временные частоты, частота слияния мельканий у них снижена, они обладают сниженной чувствительностью к движению и аномальной формой маскировки.

Нашли также, что на посмертных срезах НКТ дислексиков слои с М- клетками дезорганизованы, а тела клеток уменьшены более чем на 30% по сравнению с контролем., тогда как П система и ее слои остаются без изменений.

Еще две работы посвящены нарушению восприятия движения при дислексии. Так, Корелиссен и др. (1997) [11] нашли, что у людей с проблемами в чтении отмечается необычное снижение способности обнаружения мельканий или движущихся зрительных стимулов, что соответствует нарушению процессов обработки в М системе. Авторы предположили, что в процессе чтения происходит ухудшение работы М системы (оцениваемое в задаче обнаружения движения). МакКиннелл и др. (1997) [11] изучали особенности переработки сигналов в М-системе как физиологическими, так и психофизическими методами. По зрительным вызванным потенциалам (ВП) нашли, что физиологически дислексики имеют серьезные нарушения по сравнению с нормой. Испытуемым показывали кинематограммы из случайных точек – массив точек, синхронно движущихся по одному и тому же закону, так что возникает эффект «глобального движения». Дислексики решали эту задачу существенно хуже, чем здоровые испытуемые. Оказалось также, что дислексики имеют сниженные показатели критической частоты слияния мельканий.

Сделан вывод, что между дислексиками и контрольными испытуемыми имеются существенные различия в обработке в М-канале. Заключают, что эти различия можно надежно наблюдать при использовании задач, которые требуют от человека обнаружения движения.

Зрительная маскировка и дислексия

Зрительной маскировкой называют ухудшение одного из двух кратковременно предъявленных изображений. Прямая маскировка относится к случаю, когда 1й объект ухудшает восприятие второго, предъявленного позже. Обратная маскировка, напротив, относится к случаю ухудшения восприятия предъявленного изображения, если за ним с небольшим интервалом следует другое изображений на том же месте. Метаконтраст – это разновидность зрительной маскировки, когда восприятие кратковременно предъявленного стимула (цели) ухудшается при предъявлении другого стимула, отставленного по времени на некоторый межстимульный интервал (МСИ). Таким образом, метаконтраст есть разновидность обратной маскировки. Метаконтраст тем принципиально отличается от обычной маскировки, что маскирующий стимул не обязательно должен физически накладывается на цель, а может предъявляться. рядом или вокруг цели. Кроме того, максимальный эффект наблюдается не при одновременном предъявлении маски и цели (когда МСИ равен нулю), а когда маска предъявляется чуть позже — обычно при МСИ от 50 до 100 мс. Этот парадокс объясняют на основе тормозного взаимодействия между М и П каналами. С этой точки зрения оптимальный МСИ соответствует разнице в латентностях М и П систем – коротколатентные сигналы М тракта через некоторое время (оптимальное МСИ) точно попадают на начало работы П системы и тормозят ее. Оптимальный МСИ – это мера различия латентностей М и П систем. Если бы они были равны, то максимальная маскировка происходила бы при МСИ равном нулю. Пока что получены 2 группы противоречивых результатов.

Например, Уильямс (1989) [1] нашел, что у дислексиков МСИ при эффекте метаконтраста равен примерно 10мс, по сравнению с 30 мс в норме. При фовеальном показе стимулов разницы между группами не было, что говорит только о различии во временных соотношениях в М и П системах. Но другая группа данных дает совершенно иной результат ( Эдвардс и др., 1996) [11]- дети с затруднениями чтения показали более слабый метаконтраст (что можно было бы ожидать, если бы торможение между М и П трактами было бы более слабое).

Роль М и Р систем в зрительном анализе. Гипотезы

В процессе жизнедеятельности зрительная система решает целый ряд сложных задач – поиск и выделение нужных предметов из фона, их узнавание, избегание препятствий, в том числе и движущихся объектов, распознавание специфических для человека объектов (в том числе — чтение текстов). Для решения всего этого многообразия задач в зрительной системе, прежде всего на уровне коры головного мозга, имеется целый арсенал специальных механизмов. Однако до сих пор не очень ясно, как решаются все эти задачи, и как взаимодействуют разные целый ряд гипотез о работе этих механизмов, сейчас проводятся тщательные эксперименты по проверке их работы.

1. Теория А. Постулирует двухэтапный процесс анализа зрительной сцены: М система выполняет ранние этапы анализа, результаты которого поступают для дальнейшего уточнения на П систему. Эта теория предложена Уильямсом и др. (1987) для объяснения результатов экспериментов по зрительному поиску (см. [11]). Согласно этим авторам М система работает как быстрая предварительная система «обнаружения» (warning) и выделяет большое количество глобальной информации. С другой стороны П-система работает более медленно и включается после М-системы. Ее работа в определенной степени зависит от результатов работы П системы.

Если М система работает плохо, то временное предшествование М информации нарушается и переход к детальному анализу затрудняется.

В последующем авторы развили эту теорию и добавили следующее утверждение: М система работает на уровне «предвнимания» и выполняет глобальный анализ, при котором все изображение разбивается на части (единицы и области), причем кодируется положение в пространстве и движение объектов. М система направляет П подсистему на особо важные (salient) области, где есть необходимость более детально проанализировать цвет и форму объекта» (Уильямс и ЛеКлиз, 1990, [11]).

Применительно к процессу чтения теория А говорит о том, что при дислексии М система работает слишком медленно и не может своевременно обеспечить входные данные для П-системы.

2. Теория Б. При анализе сложных зрительных сцен выполняется ряд скачков глаз ( саккад) в разные места. М и П системы в этой теории также работают по-очереди. Так, согласно Бретмайеру (1980), а также Слагуис и Ловергрова (1984) (цит. по [11]) саккады служат не только для смены точек фиксации, но и для включения М системы, которая тормозит П- систему, в результате чего след от предыдущей фиксации тормозится (или стирается). Таким образом, в норме в иконической памяти имеется последовательность отдельных фрагментов, которые очищены, не маскируются и разделены по времени. Каждый кадр или фрагмент несет свой паттерн – изображение, получаемое за отдельную фиксацию глаз. При нарушении взаимодействия М и П систем или при дефектной работе М системы полного стирания следов в памяти не происходит, а вместо этого следы как бы «интерферируют», накладываются друг на друга. Применительно к процессу чтения это означает, что распознавание отдельных последовательных фрагментов слов (или отдельных букв) крайне затруднено. В настоящее время эта теория является основным объяснением механизма дислексии .

Сильные доводы против этой теории нашли авторы одной экспериментальной работы – Барр и др. (1982), Барр и др. (1994) (см. [4, 11]). Они оценивали чувствительность к горизонтальным решеткам в нормальных условиях и во время горизонтальных саккад (решетка была параллельна направлению саккад и поэтому не было иллюзии движения). Сделан вывод, что М система нечувствительна во время саккад. Далее Барр повторил эксперимент с модулированными цветом решетками (красно-зеленые решетки равной яркости), чтобы исключить по возможности работу М системы и подчеркнуть работу П системы. В этих условиях не было потери чувствительности. Наоборот, в условиях облегчения работы М системы (низкие частоты и модуляция яркости) чувствительность заметно уменьшалась.

Можно заметить, что теории А и Б требуют разных видов взаимодействия М и П систем: Теория Б требует, чтобы М тракт тормозил П тракт, а теория А считает, что М система снабжает полученной информацией( после анализа сцены) П систему, и направляет ее для выполнения более детального анализа. Видно, что обе теории по-разному объясняют один и тот же экспериментальный результат.

3. Теория В. В определенной степени эта теория дополняет теорию А. Согласно этой теории (Левашов [4,5,6,13]) М и П системы работают асинхронно: М система начинает работать раньше и грубо определяет «зоны внимания» в широком поле зрения. П система как более медленная, включается позже, после скачка глаз в одну из «зон внимания».Во время фиксации глаз в процесс анализа включаются сформированные в процессе обучения «эталоны» форм (предметов, их частей, букв, слов и т.п.). Происходит своего рода «маркировка» мест с известными формами (для них есть свои эталоны в памяти) и мест с необычными формами (когда в памяти нет ни одного эталона). Маркированные участки изображения далее последовательно просматриваются вплоть до стадии «понимания» сцены.

Согласно этой теории в процессе чтения у дислексиков за счет дефицита М системы может быть нарушен точный поиск следующей точки фиксации в строке (именно эта зона находится справа от предыдущей точки фиксации и проецируется в левое полушарие коры мозга). В норме М система отыскивает начало или середину следующего слова в строке и программирует скачок в эту точку. Если скачок приводит к правильной фиксации, слово или фрагмент слова попадает в левое полушарие и анализируется зрительно- вербальными механизмами чтения, использующими зрительные эталоны букв, фрагментов слов и слов. Если же М система неточно определяет следующую точку фиксации, то нарушается как бы «логическая склейка» прочитываемых фрагментов слов и целых слов. В результате процесс чтения затрудняется.

Другое следствие из этой теории: если затруднен или нарушен процесс формирования зрительных эталонов при обучении – а именно, эталонов букв, сочетаний букв, фрагментов слов, слов, и типичных словосочетаний – то процесс чтения требует большего числа фиксаций, т. е процесс чтения замедляется, а требования к точности перевода взгляда на следующий фрагмент слова увеличиваются. Последнее еще больше затрудняет работу М системы, которая, как было сказано выше, сама может иметь определенный дефект.

Проверка адекватности описанных выше трех теорий требует трудоемких проверочных экспериментов.

Модель меж- и внутриполушарных взаимодействий в зрительной системе человека

Согласно упомянутой выше модели автора зрительная система при каждой новой фиксации глаз на рассматриваемой реальной сцене последовательно решает три базовых задачи: 1.построение предварительной «карты» зон внимания 2. анализ и узнавание отдельных знакомых объектов в этих зонах и 3.«визуальное понимание» видимой сцены с выполнением «пространственного анализа» (что и где расположено на сцене и на каком расстоянии).

При этом правое и левое полушарие производят принципиально разные операции над входным изображением, обмениваясь результатами работы только при решении самых сложных задач. Согласно этой модели у большинства людей, за исключением некоторых явных и скрытых левшей, правое полушарие в зрении является ведущим и содержит основной «арсенал» нейронных модулей для анализа реальных зрительных сцен и отдельных предметов.

Процесс зрительного анализа предположительно выполняется следующим образом.

Правое полушарие. В зрении оно связано с решением следующих базовых задач:

1. Пространственный анализ и стереозрение (для обеспечения движения в среде и манипулирования предметами).

2. Грубый предварительный анализ входного изображения и определение наиболее визуально информативных участков, т.е. составление как бы «карты» «зон внимания», что помогает ориентироваться в протяженной зрительной сцене и выбирать наиболее важные для ее «визуального понимания» фрагменты. «Карта»» используется для программирования очередного скачка и перевода взгляда в соответствующее место для дальнейшего анализа.

3. Детальный анализ новых и малознакомых объектов (или знакомых объектов внеобычном ракурсе) и их запоминание.

4. Конкретное узнавание знакомых объектов и пространственных сцен.

Левое полушарие. Выполняет при анализе сцен ряд важных, но вспомогательных задач:

1. Анализ фрагмента входной «сцены» в центральной части поля зрения, выделение предмета из фона,нормализация выделенного фрагмента относительно операций сдвига, поворота и подобия).

2. Сравнение с ограниченным набором «эталонов» наиболее часто встречающихся и обозначаемых словами языка фрагментов и простых предметов (в том числе букв, слов и цифр) и их классификация (так называемое «схематическое узнавание»).

3. Предварительное опознание и «кодирование» фрагментов более сложных объектов (в том числе незнакомых объектов).

Полный анализ сложных зрительных сцен возможен только при определенном временном взаимодействии полушарий. Эта схема взаимодействия предположительно такова.

Предполагаемая схема взаимодействия полушарий в зрении

1. После выбора «визуально интересного» участка входного изображения и переводе туда взгляда сетчаточное изображения данного участка обрабатывается механизмами левого полушария, выполняющими его схематическое узнавание (классификацию). Если объект — хорошо знакомый и простой (например, буква, слово), то происходит переход к следующему объекту. Если же объект более сложный или малознакомый, то он анализируется последовательно, с участием правого полушария. А именно – предварительный результат узнавания фрагмента в каком-то виде сообщается посредством передачи через мозолистое тело в правое полушарие. Это может происходить за счет активации ранее установленных в процессе зрительного научения ассоциативных связей между полушариями, в результате чего в правом полушарии возбуждается ограниченная область памяти, что сужает зону поиска нужных для распознавания «энграмм» в этой долговременной зрительной памяти.

2. После этого взгляд скачком смещается так, чтобы проекция анализируемого участка попала в правое полушарие.

3. В этом полушарии сосредоточена зрительная рабочая память, в которой хранятся наборы конкретных реализаций каждого класса, встречавшиеся данному индивиду в процессе зрительного научения. Под реализацией имеется в виду нейронная структура, активированная при рассматривании данного класса объектов (это может быть и крупный фрагмент объекта, обозначаемый словом). Полученная на 1-м этапе информация активирует набор конкретных реализаций данного класса (все они имеют сходную форму с анализируемым фрагментом, но могут принадлежать разным предметам). Вновь поступившее на этом этапе в правое полушарие изображение сопоставляется с набором активированных нейронных реализаций («энграмм»). Объект может быть теперь распознан как некоторый конкретный представитель известного человеку класса объектов.

4. При необходимости может быть проведен пространственный анализ — определение размера, наклона и местоположение объекта в поле зрения и расстояния до него.

5. Если рассматриваемый объект сложен по форме или недостаточно знаком (т.е. в зрительной памяти недостаточно энграмм для разных реализаций объекта), то процесс узнавания продолжается. При этом программируются скачки глаз в другие «информативные» места сцены.

Постепенно набирается достаточно информации, чтобы узнать сложный объект, либо чтобы «визуально понять», какого он вида и как расположен в пространстве (например, препятствие, полезный предмет, новая версия известного класса и т.д.).

Предполагаемая последовательность локального анализа сложной сцены механизмами левого и правого ПШ проявляется в тенденции осмотра каждого сложного объекта в направлении слева-направо.

Это связано с особенностью передачи центральной зоны сетчаточного изображения в кору: правое полуполе зрения (часть изображения справа от вертикального меридиана, в котором заключена точка фиксации, попадает в левое полушарие, а левое полуполе – в правое полушарие. В этом случае один и тот же объект сначала будет проанализирован левым полушарием, а потом – правым. Данное следствие из модели вполне согласуется с практикой визуальных искусств – известно, что внимание человека движется по изображению слева направо [4].

В случае явной или скрытой леворукости (т.е. при необычном профиле латеральности) базовые механизмы анализа и зрительного узнавания могут сформироваться не на своих «местах», в том числе зеркально — в контралатеральном полушарии. У таких испытуемых преобладающее направление зрительного внимания будет противоположным – справа налево. Именно такой результат был получен нами ранее при обследовании студентов-художников при рассматривании ими сложных сюжетов (Левашов, Кобякова,1999 [14]). С другой стороны, затруднения чтения при дислексии у детей также могут быть частично связаны с преобладающей у них тенденцией сканирования визуального материала справа налево, поскольку среди дислексиков довольно много явных и скрытых левшей [15].

Возможная схема межполушарного взаимодействия в зрительной системе при чтении.

Текст – это специфический вид зрительных сцен, хорошо знакомый человеку. С одной стороны текст, как зрительный объект, проще, чем изображение реальной пространственной сцены – он расположен на плоскости, плоскость ограничена рамками листа, текст пространственно упорядочен. С другой стороны текст – это достаточно сложное визуальное поле, насыщенное сходными элементами, котороенеобходимо просматривать и анализировать строго последовательно в определенном порядке, обеспечивая узнавание каждого фрагмента слова и отдельных слов. К тому же текст – это, как правило, ахроматическое поле знаков, в отличие от реальных сцен.

Тем не менее, приведенную выше модель можно применить и в случае чтения.

При чтении глаза человека совершают скачки и фиксации. Скачок программируется полностью до его начала, на что уходит в среднем 250 мс (Ярбус,1967) .В зависимости от сформированности навыка чтения на одну строку текста приходится от 3-4 до 10-12 фиксаций. Во время фиксации

происходит распознавание отдельных букв или сочетаний букв (или целых слов у опытных читателей). Если за одну фиксацию опознана только часть слова, требуется использование кратковременной иконической памяти, с помощью которой можно объединять опознанные фрагменты слов и распознавать целые слова.

Согласно схеме взаимодействия полушарий коры головного мозга, описанной выше, процесс чтения предполагает согласованную работу правого и левого полушария и их взаимодействие. Так, согласно этой схеме, правое полушарие управляет движениями глаз при чтении, а левое распознает отдельные буквы, слоги и фрагменты слов.

Характер межполушарного взаимодействия между разными функциональными блоками, обслуживающими процесс чтения, почти не изучен, известно лишь, что в целом связи между полушариями являются реципрокными, т.е. доминантные блоки (в конкретной задаче) «подтормаживают» субдоминантные. Врожденный (или возникший) дефицит работы отдельных блоков зрительной системы может вызвать рассогласование или «дисбаланс» и затруднить сложный многоэтапный процесс, каковым является процесс чтения. К такому же результату может привести и аномальное межполушарное распределение функций, которое возможно, например, при леворукости. Замечено, что процент леворуких среди дислексиков гораздо выше средних значений в популяции, что косвенно подтверждает обоснованность сформулированной выше гипотезы о зрительном дисбалансе при дислексии.

Литература:

1. Баллонов Л.Я., Деглин В.Л. Слух и речь доминантного и недоминантного полушарий.1976,Наука, Ленинград,218 с.

2. Доброхотова Т.А., Брагина Н.Н. Левши. 1994, М.,Книга, 231 с.

3. Кок Е.П. Зрительные агнозии. 1967, М.Наука, 224 с..

4. Левашов О.В. Вычислительные модели сенсорных систем. 1989. М. ВИНИТИ, сер. Итоги науки, 150 с.

5. Левашов О.В. Межполушарные и внутриполушарные взаимодействия в зрительной системе человека. Вычислительный подход.В кн. Актуальные вопросы функциональной межполушарной асимметрии. РАМН, М. 2003, с.153-159.

6. Левашов О.В. Межполушарная асимметрия фазического и тонического зрительных каналов и дисбаланс их взаимодействия при дислексии. Там же, с. 159-163.

7. Подвигин Н.Ф. Динамические свойства нейронных структур зрительной системы. Л. Наука.1979 .157 с.

8. Спрингер С. Дейч Г. Левый мозг, правый мозг. Асимметрия мозга.М.Мир.1983.256 с.

9. Хьюбел Д. Глаз, мозг, зрение.М. Мир.1990, 239 с.

10. Ярбус А.Л. Роль движений глаз в процессе зрения. 1965. М. Наука. 165 см.

10. Hogben J. How does a visual transient deficit affect reading? In: Dyslexia/ Ed.Hulme&Snowling, London,1997,pp.59-71.

11. Lejnin W., Okhotskaya A., Levashov O. A possible interhemispheric asymmetry of sustained and transient channels in vision. Perception, 1999, v.28, p.74.

12. Levashov O.V. et. al. Role of the right and the left hemispheres in object recognition: a model. Perception, 1996, v. 25. p.95.

13. Levashov O.V, Kobyakova L. «Left­ right» and «right-left» observers: Two different styles of picture viewing. Perception, 1998, v.27, pp.121-122.

14. Levashov 0. Inshakova 0., Rusetskaya M. Reversal of visual scanning and recognition in children with dyslexia. Perception, 2002, v.31, p. 176.

15. Zeki Z. A vision of the brain. 1993. Blackwell Scientific Publications, Oxford, London, 366 p.

Комментарии и пинги к записи запрещены.

Комментарии закрыты.

Дизайн: Polepin