М.М. Копачка, Е.В. Шарова, Е.М. Трошина, Л.Б. Окнина, А.С. Романов, М.В. Челяпина, О.С. Зайцев, А.А. Чумаев АСИММЕТРИИ ДЛИННОЛАТЕНТНЫХ КОМПОНЕНТОВ СЛУХОВОГО ВЫЗВАННОГО ПОТЕНЦИАЛА НА ФОНЕ РТМС У ЗДОРОВЫХ ИСПЫТУЕМЫХ И ПАЦИЕНТОВ С ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИМ УГНЕТЕНИЕМ СОЗНАНИЯ (С. 18-29)

М.М.Копачка*, Е.В.Шарова**, Е.М. Трошина*, Л.Б. Окнина**, А.С. Романов**, М.В. Челяпина**, О.С. Зайцев*, А.А. Чумаев*

АСИММЕТРИИ  ДЛИННОЛАТЕНТНЫХ КОМПОНЕНТОВ  СЛУХОВОГО ВЫЗВАННОГО ПОТЕНЦИАЛА НА ФОНЕ РТМС У ЗДОРОВЫХ ИСПЫТУЕМЫХ И ПАЦИЕНТОВ С ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИМ УГНЕТЕНИЕМ СОЗНАНИЯ

*ФГБНУ «НИИ Нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко,

**ФГБУН Институт высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, Москва, Россия,

*Burdenko Institute of neurosurgery,

**Insitute of  Higher Nerves Activity  and Neurophysiology RAS, Moscow, Russia

 

АСИММЕТРИИ ДЛИННОЛАТЕНТНЫХ КОМПОНЕНТОВ СЛУХОВОГО ВЫЗВАННОГО ПОТЕНЦИАЛА НА ФОНЕ РТМС У ЗДОРОВЫХ ИСПЫТУЕМЫХ И ПАЦИЕНТОВ С ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИМ УГНЕТЕНИЕМ СОЗНАНИЯ
М.М.Копачка, Е.В. Шарова, Е.М. Трошина, Л.Б. Окнина, А.С. Романов, М.В. Челяпина, О.С. Зайцев, А.А. Чумаев
Ритмическая транскраниальная магнитная стимуляция (рТМС) относится к числу перспективных воздействий активирующего характера для терапии посттравматического бессознательного состояния. Цель нашей работы состояла  в оценке восприимчивости здоровых добровольцев и пациентов, находящихся в посткоматозном бессознательном состоянии после тяжёлой черепно-мозговой травмы,  к рТМС — на основе анализа изменений психической и биоэлектрической активности мозга. Изучены функциональные и клинические эффекты подпороговой низкочастотной рТМС премоторной коры в трёх сериях исследований: 1) У 5 здоровых добровольцев оценивали эффект плацебо, а также однократной рТМС с помощью психологического тестирования — с акцентом на изменения функции внимания, а также компонентов N1, N2 и  P300 слухового вызванного потенциала (СВП) до и через 1 час после воздействия; 2) У 8 пациентов с  угнетением сознания (вегетативное состояние или акинетический мутизм) после тяжелой черепно-мозговой травмы оценивали динамику клинического состояния и показателей  АВП после однократной рТМС; 3) У 5 из 8 вышеуказанных пациентов исследовали  эффекты семидневной курсовой рТМС по такой же методике. Для динамической оценки клинического состояния пациентов  привлекали  шкалу восстановления от комы до ясного сознания Т.А. Доброхотовой с соавторами (Доброхотова, Потапов, Зайцев, Лихтерман, 1996), а также оригинальную балльную шкалу оценки функциональной активности, разработанную  на основе шкал комы Глазго, NIHSS, и UPDRS,  с акцентом на показатели внимания и двигательной активности. АВП регистрировали по 18 каналам с использованием двухстимульной методики необычности  стимула
(oddball paradigm),  в задачах прослушивания звуков и счета целевых стимулов.
Установлено, что на фоне выбранного режима рТМС наиболее выраженным были изменения функции внимания: активизация у  здоровых добровольцев, а также восстановление или улучшение в патологии. При этом в задаче счета значимых стимулов, связанных преимущественно с произвольным вниманием, изменения количественных параметров АВП доминировали (преобладали) на интервалах N2 и Р300  в передних областях левой гемисферы, а в задаче прослушивания, ориентированной на непроизвольное внимание — на интервале  Р300 в правой височной области.
Ключевые слова: тяжелая черепно-мозговая травма, посттравматическое бессознательное состояние, рТМС, CВП, лечение.
 
REPETITIVE TRANSCRANIAL MAGNETIC STIMULATION (RTMS)-INDUCED ASYMMETRIC CHANGES IN ACOUSTIC EVENT-RELATED POTENTIALS (AERP) IN NORMAL SUBJECTS AND IN PATIENTS EXPERIENCING POSTTRAUMATIC UNCONSCIOUSNESS STATES
M.M. Kopachka, E.V. Sharova, E.M. Troshina, L.B. Oknina, A.C. Romanov, M.V. Chelyapina, O.S. Zaitsev, A.A. Chymaev
Repetitive transcranial magnetic stimulation (rTMS) is a medical procedure that is potentially able to induce consciousness in patients during long-term posttraumatic unconscious states. This study aimed to analyse the changes in mental and bioelectric activity induced by low-frequency rTMS in normal subjects and in patients with post-traumatic unconsciousness after severe head injury to determine the functional characteristics involved in sensitivity to this procedure. The functional effects of sub-threshold, low-frequency rTMS was determined in the premotor cortex in the following three studies. 1) In five healthy volunteers, the influence of placebo and a single rTMS exposure was determined on memory and attention indicators in psychological tests as well as on N1, N2, and P300 acoustic event-related potential (AERP) components, both during and 1 hour after treatment. 2) State dynamics, separate clinical symptoms, and AERP were examined after a single rTMS exposure in eight patients experiencing post-traumatic unconsciousness (the vegetative condition or an akinetic mutism). 3) In five of these eight patients, the effect of a 7-day rTMS course was also determined in the same manner. Patient state dynamics were classified according to the stages of consciousness presented by Dobrokhotova et al. [1996] and using our ball scale of functional activity, which was based on the Glasgow, NIHSS, and UPDRS scales, with emphasis on the attention and movement spheres. АERPs were recorded on 18 channels using the two-stimulus oddball paradigm, during listening tasks and accounts of the target. The most distinct changes induced by rTMS were related to the activation of attention in healthy volunteers, as well as improvement in pathology in patients. In target stimuli counting tasks, which are mainly associated with voluntary attention, quantitative changes in N2 and P300 dominated mainly in the anterior region of the left hemisphere. In listening tasks, which are mainly associated with involuntary attention, the most significant changes were noted in the P300 AERP observed in the right temporal region.
Keywords: severe head injury, posttraumatic unconscious state, rTMS, AERP, treatment.


Введение.

Ритмическая транскраниальная магнитная стимуляция (рТМС) может быть отнесена  к числу перспективных лечебных воздействий активирующего характера при затяжном посттравматическом угнетении сознания (Cohen, Kaplan, Kotler etal., Kouperman, 2004;  Никитин, Куренков, 2003). Вместе с тем, церебральные реакции при рТМС исследованы недостаточно, а электрофизиологические маркеры воздействия  чётко не определены. Длиннолатентные (когнитивные) компоненты слухового  вызванного потенциала (СВП) относят к числу  информативных индикаторов высшей нервной деятельности человека  в норме и при патологии (Герит, 1999; Гнездицкий, 1997; Окнина, Шарова, Зайцев и др.,2001). N1 (с латентностью 70-120 мс) рассматривается в качестве коррелята непроизвольного восприятия, N2 (150-250 мс) – перехода от непроизвольного восприятия к произвольному,  P300 (250-500 мс) – как индикатор обработки информации и маркер принятия решения о значимости стимула (Наатанен, 1998).

Цель и задачи.

Цель настоящей работы заключалась в  изучении влияния рТМС на количественные характеристики и пространственную организацию длиннолатентных компонентов СВП  в норме и при посттравматическом угнетении сознания  - для уточнения функциональных эффектов и объективных электрофизиологических показателей этой стимуляции.

Задачи работы: 1) Исследовать изменения амплитудно-временных и пространственных характеристик длиннолатентных компонентов СВП под влиянием однократной  подпороговой рТМС у здоровых испытуемых.  2) Сопоставить эти изменения с динамикой  нейропсихологических показателей  функции внимания.

3) Детально проанализировать клинические эффекты однократной и курсовой подпороговой рТМС  у пациентов с посттравматическим угнетением сознания.

4) Сравнить эти эффекты с изменениями  амплитудно-временных и пространственных показателей  длиннолатентных компонентов СВП на фоне рТМС в патологии.

Испытуемые и методы

Исследования выполнены у 5 здоровых добровольцев – мужчин  22–28 лет с неотягощенным анамнезом, а также у  8 пациентов (7 мужчин и 1 женщины) в возрасте от 16 до 44 лет(средний — 30 лет),  находившихся  в затяжном (длительностью от 60 до 220 дней)  бессознательном состоянии после тяжелой   черепно-мозговой  травмы (ТЧМТ).

В обеих группах наблюдений  проводилась подпороговая (70-80% моторного порога) рТМС сагиттальных отделов премоторной коры,  как проекции передней системы внимания (Posner, Rothbart, 1994), с частотой 1-2 Гц  посредством прибора Нейро-МС (Россия).  Параметры стимуляции были обоснованы в серии предшествующих исследований Шарова, Гаврилов, Щекутьев и др., 2010).

У здоровых испытуемых-правшей сопоставляли функциональные эффекты однократной рТМС длительностью 5-7 минут и  плацебо (ситуация с полным воспроизведением условий эксперимента, но  без  стимуляции).  Изменения функциональной активности мозга оценивали по данным анализа длиннолатентных компонентов СВП в сравнении с результатами нейропсихологического тестирования внимания и рабочей памяти (словестно-цветовой  тест Струпа и  субтест “Числовая последовательность” шкалы памяти  Векслера). Электрофизиологическое и нейропсихологическое исследование проводились до и через 1 час  после стимуляции.

У больных людей рТМС  начинали в  сроки от 83 до 303 дней после ТЧМТ, на фоне одной из форм посткоматозного бессознательного состояния, оцениваемых по стадиям восстановления психической деятельности (Гнездицкий, 1997), при неэффективности традиционных методов лечения. У каждого пациента  проводилась одна  или две тестовые  15-минутные стимуляции (N=10).   В пяти наблюдениях  за этим следовала курсовая  (10 дней)  рТМС. Интервал между однократными стимуляциями, а также между тестовой и  курсовой составлял не менее недели.  Эффекты воздействия оценивали  по данным динамического  комплексного клинического, электрофизиологического (СВП)   и психиатрического наблюдения. Для более детального анализа изменений отдельных функций (внимания и двигательной сферы) привлекали оригинальную балльную шкалу оценки функциональной активности (БШОФА от 0 до 23 баллов) (табл.1),  включающую  элементы  постинсультной шкалы NIHSS, шкалы UPDRS для болезни Паркинсона, а также шкалы комы Глазго.

СВП регистрировали по  методике «необычности» стимула (oddball paradigm) (Наатанен, 1998; Окнина Л.Б., Шарова Е.В., Зайцев и др., 2011; Романов, Шарова, Окнина, 2011). Звуки (N=100) интенсивностью 60 Дб, частотой 1000Гц (низкие, “целевые”) и 2000Гц (высокие, “стандартные”) в соотношении 3:7 соответственно предъявлялись в псевдослучайном порядке с межстимульным  интервалом 1с через наушники, одновременно на оба уха. И в норме,  и при патологии (независимо от уровня сознания пациентов)  использовали как пассивную модификацию методики  (прослушивание звуков), так и активную (с инструкцией  считать целевые стимулы). Последняя в большей мере направлена на тестирование произвольного внимания.

СВП записывали   от 18 электродов по схеме 10-20% — монополярно, относительно ушных индифферентных электродов, с эпохой анализа  800 мс.  Раздельно усредняли

ответы на целевой и нецелевой тоны.   Оценивали традиционные амплитудно-временные параметры  каждого из трех длиннолатентных компонентов  СВП (N1, N2 и  P300): амплитуду от изолинии, амплитуду от пика до пика и латентость.  Картировали  амплитуду компонентов и определяли топографию максимума. Кроме того, анализировали  характеристики пространственной синхронности усредненных СВП (Романов, Шарова, Окнина, 2011): интегральный коэффициент вейвлет-синхронности  (ИКВС) компонентов  N1, N2 и  P300 СВП для всех возможных сочетаний пар отведений — индивидуально и по группам наблюдений. Погрупповое сравнение  ИКВС  СВП  в разных экспериментальных задачах проводили по непараметрическому критерию Манна-Уитни.  Сопоставляли клинические изменения и  динамику параметров СВП.

Таблица 1.

Балльная шкала оценки функциональной активности больных

Параметр Оценка
Уровень сознания 0-Без сознания, реакция проявляется только рефлекторными или автоматическими движениями или полностью отсутствует, атония, арефлексия1-Без сознания, требуются повторные стимулы или болевые раздражения, чтобы вызвать двигательную реакцию2-Возможно вызвать реакцию минимальным воздействием3-Бодрствует, элементы реакций на внешние стимулы4-Бодрствует, реагирует на внешние стимулы
Выполнение инструкций 0-Отсутствует1-Общие реакции активации(открывание глаз, фиксация взора и\или слежение) в ответ на инструкцию2-Неуспешные нецеленаправленные попытки (вокализации, изменение мышечного тонуса) выполнить инструкцию3-Неуспешные целенаправленные попытки выполнить инструкцию4-Успешные целенаправленные попытки выполнить инструкцию5-Полноценно выполняет
Речевая функция 0-Афазия1-Произнесение отдельных звуков, вокализация2-Произнесение отдельных слов3-Сохранена
Мышечный тонус 0-Высокий мышечный тонус по спастическому типу1-Умеренное повышение мышечного тонуса2-Нормальный мышечный тонус
Дискинезии в покое 0- Двусторонние дискинезии1- Односторонние дискинезии2- Дискинезии в покое не наблюдаются
Внимание 0-Признаки  внимания  отсутствуют1-Возможно вызвать неспецифическую реакцию  интенсивными внешними стимулами2-Возможно вызвать направленную реакцию  интенсивными внешними стимулами3-Гемиигнорирование при сохранной реакции на здоровой стороне4-Внимание сохранено
Признаки произвольного внимания 0-Отсутствуют1-Фиксация взора без слежения2-Фиксация взора с элементами слежения3-Фиксация взора со слежением

Максимальный балл составляет 23, минимальный – 0


Результаты и их обсуждение.

У здоровых добровольцев в ситуации плацебо топографическое картирование  амплитудных показателей СВП  выявило их более отчетливые изменения в обеих задачах (счет и  прослушивание звуков)  в правом полушарии (рис. 1).  При  пассивном прослушивании амплитуда всех рассматриваемых компонентов СВП снижалась — со сдвигом его максимума вправо в 50%  наблюдений (рис. 1А, табл. 2). При счете значимых стимулов изменения амплитуды СВП были более вариативными (рис. 1Б, табл. 2). Диффузное снижение по всем компонентам было отмечено в половине наблюдений. Покомпонентные изменения топографии  амплитудных  максимумов, а также   латентности были выражены неоднозначно.

При  рТМС   (рис. 2) наиболее отчетливые и воспроизводимые изменения амплитуды CВП  выявлялись в задаче счета значимых стимулов. У всех испытуемых амплитуда повышалась  на интервалах N2 и Р300 (рис. 2Б, табл. 2), в 75%  и N1 – прежде всего в лобно-центральных корковых областях с левосторонним акцентом. При пассивном прослушивании индивидуальные  изменения  были более вариативными.

Kopachka_1_2_2015 

Рис.1. Индивидуальная  динамика  амплитудных топокарт длиннолатентных  компонентов СВП  в ситуации плацебо  испытуемого К.

Kopachka_2_2_2015

Рис.2. Индивидуальная динамика амплитудных топокарт  длиннолатентных компонентов СВП  при рТМС  испытуемого К.

 

Например, у испытуемого К. (рис. 2А, табл. 2) в задаче прослушивания  амплитудная динамика (рост в % после воздействия)  также  более выражена  в левом полушарии.


 

Таблица 2

Индивидуальная динамика значений  амплитуды  Р300 СВП симметричных центральных отведений  у исп. К.

 

отведение плацебо рТМС
счёт прослушивание счёт прослушивание
до после до после до после до после
С3 0,72 1,26 (↑75%) 0,45 0,23 (↓49%) 0,99 1,51 (↑52%) 1,72 2,99 (↑74%)
C4 0,52 1,47 (↑183%) 0,77 0,32 (↓58%) 1,75 1,51 (↓16%) 2,13 4,2 (↑66%)

Выявленные качественные топографические особенности  мощностных изменений длиннолатентных компонетов СВП  находят количественное подтверждение  в динамике амплитудных характеристик Р300 в  симметричных центральных корковых зонах.

Покомпонентная статистическая оценка динамики вейвлет-синхронности  ответов здоровых испытуемых в разных задачах (рис. 3)  показала, что наиболее специфичными для рТМС являются пространственные изменения ИКВС (на 10-30%) при счете целевых стимулов: достоверное усиление внутри- и межполушарных функциональных связей левой лобной области    для компонента Р300 (указано стрелкой на рис. 3), а также диффузное увеличение межполушарных ИКВС компонента N2  через час после рТМС по сравнению с исходными  значениями.

Направленность и топография изменений ИКВС согласуется с результатами нейропсихологического тестирования: улучшение (относительно состояния до стимуляции) не только  произвольного внимания, но также показателя интерференции, характеризующего врабатываемость человека в задание: возрастание продуктивности, пропорциональное сложности задания.

Kopachka_3_2_2015

Рис. 3: Статистически значимые  по группе испытуемых изменения  вейвлет-синхронности компонентов СВП до и после воздействия  в разных экспериментальных ситуациях.  Красные линии – усиление синхронности,  синие – ослабление после воздействия  (р<0,05 по критерию Манна-Уитни).

В задаче прослушивания после рТМС  усиливаются вейвлет-связи правой височной области на интервале  Р300.

У пациентов с ТЧМТ  после однократной  рТМС в 6 из 8 наблюдений выявлены отчетливые позитивные изменения состояния.  Четверо  в течение  последующих суток перешли на качественно новую ступень восстановления, у двоих отмечено расширение функциональных возможностей  в рамках текущей стадии восстановления.  Средний прирост по шкале БШОФА (табл. 3) составил 6 баллов, преимущественно за счёт улучшения произвольного внимания и позитивных сдвигов в двигательной сфере (снижения спастичности). В двух случаях эффект стимуляции был неотчетливым: прирост не более 2 баллов наряду  с усилением у одного больного уже имеющихся вегетативных пароксизмов.

 Таблица 3

Состояние пациентов до и после проведения одного сеанса рТМС по шкале БШОФА

 Kopachka_3t_2_2015

На фоне курсовой рТМС, проведенной у 5 пациентов, у трех отмечено дальнейшее улучшение клинической картины, однако, без скачкообразных переходов, как при однократной стимуляции (прирост по БШОФА не более 4 баллов, преимущественно за счёт дальнейшего улучшения когнитивных функций), у двоих – практически полное отсутствие изменений (прирост по БШОФА не более 1 балла).

Систематическое исследование СВП при   рТМС, выполненное  у двух пациентов, показало неоднозначные диффузные изменения амплитуды длиннолатентных компонентов с постепенной  нормализацией (снижением) ее патологически высокого уровня в одном наблюдении,  что может свидетельствовать  о подавлении излишней патологической  активности.  Это сопровождалось    сдвигом максимума амплитуды  всех компонентов ближе к области локализации, характерной для  здоровых испытуемых.

Проведенный ранее анализ  вейвлет–синхронности  длиннолатентных компонентов  СВП в репрезентативной  группе  пациентов с посттравматическим угнетением сознания  выявил  выраженные отличия  от  нормы этого показателя, касающиеся   в первую очередь компонентов N2 и Р300,  и сопряженность степени ослабления  синхронности на интервале Р300  с обратимостью  бессознательного состояния (Романов, Шарова, Окнина, 2011).

Пример динамических   изменений  вейвлет-синхронности  компонентов  СВП,   выявленных нами у пациента с посттравматическим угнетением сознания  на фоне рТМС, приводится на рис. 4.  До стимуляции  уровень его сознания оценивался как   акинетический мутизм: наличие  лишь фиксации взора с эмоциональными реакциями. На фоне курсовой   рТМС  у пациента  появилось устойчивое выполнение инструкций и общение жестами,  наряду с улучшением двигательной активности. По данным анализа вейвлет-синхронности СВП, реактивные  изменения ИКВС (преимущественное повышение по сравнению с фоном) выявлялись у этого пациента  уже до начала курсовой стимуляции, причем  в обеих задачах. Однако,  они  больше  касались компонентов  N1 и N2 в задаче прослушивания.  На интервале Р300 значения  ИКВС  снижены по сравнению с нормой. После первой стимуляции  и особенно  после  курса  рТМС  реактивные изменения ИКВС становятся более выраженными в обеих задачах.  Это проявляется  и в топографии  связей:  переход от  преобладания   изменений  в симметричных  затылочно-теменных корковых областях  до стимуляции  к  большей  распространенности изменений по полушариям, включая   задачу счета, с вовлечением передних корковых зон (диагональные связи), что говорит об общей активизации различных нейрональных сетей.  Изменения касаются также степени синхронизации. Так, для компонентов N1 и N2  отмечено   поступательное  усиление  вейвлет-связей  височной и лобной  областей правого полушария при прослушивании, характерное для нормы.  Кроме того,   на интервалах N2 и Р300 повышается ряд  ИКВС  левой  лобной зоны в задаче счета (указано стрелками на рис. 4).

 Kopachka_4_2_2015

Рис. 4. Топографическое  распределение достоверных ИКВС линнолатентных компонентов СВП  при разных  экспериментальных задачах в ходе рТМС у пациента Е-ва. Справа приводится масштабированная цветовая шкала значений ИКВС.


Заключение.

Результаты комплексных  психофизиологических  и клинико- энцефалографических исследований эффектов рТМС  у здоровых людей и больных с угнетением сознания после  ТЧМТ свидетельствуют о том, что наиболее отчетливые   изменения  касаются  функции произвольного внимания  (его активизация в норме  и появление или улучшение  при патологии). При ТЧМТ это сопровождается также  улучшением  двигательной активности пациентов. Детальный  анализ динамики клинических симптомов  на фоне  рТМС  отражает, на наш взгляд, позитивные сдвиги  как  дофаминергической, так и холинергической нейромедиаторных систем.

Выявлению функциональных изменений при ТЧМТ способствовало  привлечение  оригинальной количественной шкалы БШОФА, что указывает на перспективность  ее дальнейшего клинического использования.

Показано, что проведение рТМС сопровождается изменениями когнитивных компонентов СВП (N1, N2, P300), наиболее отчетливо проявляющимися   в характере пространственной организации ответов по данным покомпонентного топографического картирования амплитуды и вейвлет-синхронности. Улучшение функции произвольного внимания сопряжено с  выраженной динамикой  этих показателей СВП  в задаче счета значимых стимулов.  Выявленные при этом  преимущественно левополушарные изменения  СВП (нарастание амплитуды N2 и P300 в лобно-центральных областях,   усиление  вейвлет-связей на интервале Р300  -  в лобных)   согласуются с данными наших предыдущих исследований о большей реактивности левой гемисферы  мозга здоровых и больных людей на исследуемое воздействие (Шарова,  Гаврилов, Зайцев и др., 2008; Шарова, Гаврилов, Щекутьев и др., 2010).  К числу выявленных нами электрографических эффектов рТМС можно отнести также усиление вейвлет- связей правой височной  области на интервалах N2 и Р300  при  прослушивании звуков.

У пациентов с ТЧМТ  на фоне рТМС отмечено  приближение параметров  амплитуды и вейвлет-синхронности СВП к нормативным,  что может быть использовано в качестве объективного показателя  улучшения мозговой деятельности пострадавших и  эффективности их лечения.

Таким образом,  сформулированные в предыдущем исследования представления о том,  что в качестве “меры” исходного функционального состояния и его реактивности на  рТМС  может выступать когерентность ЭЭГ (Шарова,  Гаврилов, Зайцев и др., 2008; Шарова, Гаврилов, Щекутьев и др., 2010),  дополнены  фактами об информативности  анализа динамики длиннолатентных  компонентов СВП, в частности, по показателю вейвлет-синхронности.

Полученные  данные  подтверждают перспективность применения рТМС  в качестве  лечебного воздействия при посттравматическом угнетении сознания.

Работа поддержана Грантом РФФИ № 13-04-12061-офи -м и грантомРГНФ № 15-06-10836

 

Список литературы:
  1. Герит Ж.М. Эндогенные и экзогенные вызванные потенциалы в диагностике ком // Российский журнал анестезиологии и интенсивной терапии. – 1999. -  №1. — С.90-95.
  2. Гнездицкий В.В. Вызванные потенциалы мозга человека в клинической практике. — Таганрог: Издательство ТРТУ. -  1997. -  252 с.
  3. Доброхотова Т.А., Потапов А.А., Зайцев О.С., Лихтерман Л.Б. Обратимые посткоматозные бессознательные состояния // Социальная и клиническая психиатрия. — 1996. — № 2. — С. 26-36.
  4. Наатанен Р. Внимание и функции мозга. - М.: Изд-во МГУ. —  1998. —  560 с.
  5. Никитин С.С., Куренков А.Л. Магнитная стимуляция в диагностике и лечении болезней нервной системы. – М.: ЗАО Инфомед. — 2003. – 374 с.
  6. Романов А.С., Шарова Е.В., Окнина Л.Б. Оценка синхронности вызванной активности  мозга человека в норме и при посттравматическом угнетении сознания на основе вейвлет-анализа //  Функциональная диагностика. -  2011. — №1. — С. 47.
  7. 8. Шарова Е.В.,  Гаврилов В.М., Зайцев О.С. и др.   Изменения функциональной   активности мозга под влиянием ритмической транскраниальной  магнитной стимуляции в норме и при посттравматическом угнетении сознания: Актуальные вопросы функциональной межполушарной асимметрии и нейропластичности. – М.: Научный мир. -  2008. — С. 393-397.
  8. Шарова Е.В., Гаврилов В.М., Щекутьев Г.А.  и др. Церебральные реакции здорового человека на ритмическую транскраниальную магнитную стимуляцию разной интенсивности  //  Физиология человека. – 2010. -  Т. 36,  № 6. — С.32-40.
  9. Cohen H., Kaplan Z., Kotler M., Kouperman I., Moisa R., Grisaru N. Repetitive transcranial magnetic stimulation of the right dorsolateral prefrontal cortex in posttraumatic stress disorder: a double-blind, placebo-controlled study // American Journal of Psychiatry. — 2004. — No 161(3). — P. 515-524.
  10. Posner M.I., Rothbart M.K. Constructing neuronal theories of mind // MIT Press, Cambridge. — 1994. — P. 183.
  11. Окнина Л.Б., Шарова Е.В., Зайцев О.С., Захарова Н.Е., Машеров Е.Л.,
  12. Щекутьев Г.А., Корниенко В.Н., Потапов А.А.  Длиннолатентные компоненты акустического вызванного потенциала (N100, N200 и Р300) в прогнозе  восстановления сознания у больных с тяжелой черепно-мозговой травмой  //  Вопросы нейрохирургии. -2011. — № 3. — С. 19-30.
Комментарии и пинги к записи запрещены.

Комментарии закрыты.

Дизайн: Polepin